Успешное лечение первичного гипогонадизма на фоне перенесенной новой коронавирусной инфекции COVID 19 (Клиническое наблюдение)

[11]

А.В Яковлев1,2, А.И. Неймарк1, Давыдов А.В1

1 - ФГБО ВО «Алтайский государственный медицинский университет» Министерства Здравоохранения Российской Федерации, кафедра урологии и андрологии с курсом ДПО

2 – Общество с ограниченной ответственностью Клинико-диагностический центр «Клиника Доктора Кулик»

Резюме

Последствия пандемии, вызванные новой, коронавирусной инфекцией заставили пересмотреть общепринятые методы лечения и принимая во внимание последствия найти новые терапевтические инструменты. Как показывает практика, инфекция, вызванная вирусом COVID 19 представляет собой опасность не только в острой стадии заболевания, но и в позднем постинфекционном периоде, заявляя о себе разнообразными осложнениями. В андрологической практике наибольший интерес вызван влиянием коронавирусной инфекции на репродуктивные органы мужской мочеполовой системы.

Применение препарата «Пинеамин» в лечении постковидных осложнений показало высокую эффективность и безопасность у мужчин. Исследования в данном направлении продолжаются.

Ключевые слова: Ковид 19, мелатонин, Пинеамин, гипергонадотропный гипогонадизм.

Введение

Синдром гипогонадизма у мужчин — это клинический и лабораторный синдром, обусловленный снижением секреции тестостерона яичками. В зависимости от уровня поражения гипоталамо-гипофизарно-гонадной системы выделяют две основные формы гипогонадизма: гипергонадотропный, или первичный гипогонадизм и гипогонадотропный, или вторичный гипогонадизм. Гипергонадотропный гипогонадизм у мужчин обусловлен снижением или полным отсутствием андрогенсекретирующей функции яичек, вследствие их поражения патологическим процессом.

Первичный гипогонадизм может являться как врожденным, так и приобретенными и развиваться до и после периода полового развития. Основными причинами врожденного или препубертатного первичного гипогонадизма являются хромосомные аномалии (синдром Клайнфельтера), анорхизм, поздно леченный крипторхизм, а приобретенного — травмы, облучение, инфекционные факторы, химиотерапия по поводу рака, а также другие токсические поражения яичек.

Данные по распространенности синдрома гипогонадизма базируются на распространенности основных причин его развития. Так, анорхизм встречается у 3—5% мальчиков с отсутствием яичек в мошонке. Синдром Клайнфельтера встречается у 1 из 500 мальчиков, а синдром Каллмана — у 1 из 5000. Большую распространенность имеет возрастной гипогонадизм — 10—15% мужчин в возрасте от 30 до 40 лет, 15—25% мужчин от 40 до 50 лет и более 30—40% мужчин старше 50 лет. При ожирении распространенность гипогонадизма также очень велика и составляет 25—30% при ожирении 1-й степени, достигая 90—100% при ожирении 3-й степени.

2019 г охарактеризовал себя эпидемией (пандемией), вызванной новой коронавирусной инфекцией COVID‑19 (SARS-CoV‑2). Как показывает практика, инфекция, вызванная вирусом COVID 19 представляет собой опасность не только в острой стадии заболевания, но и в позднем постинфекционном периоде, заявляя о себе разнообразными осложнениями [1;2]. В практике андролога наибольший интерес вызван влиянием коронавирусной инфекции на репродуктивные органы мужской мочеполовой системы [3]. В настоящее время как в отечественной [4; 5], так и в западной литературе [6] освещены случаи негативного воздействия коронавирусной инфекции на репродуктивные органы мужчин. Изучение и понимание всех этапов патогенетического влияния коронавируса на здоровье мужчин является приоритетной задачей. Выявлена четкая корреляционная связь более частой заболеваемости у лиц мужского пола в связи с более частой приверженности вредным привычкам и отсутствию занятиям спортом. Статистические данные указывают, что 53–78 % из всех инфицированных SARS-CoV‑2 – это мужчины, что может достоверно означать тот факт, что пол является фактором риска заболеваемости COVID‑19 [8; 9]. Несмотря на определенную степень освещенности вопроса о патогенезе нарушения мужской репродуктивной функции на фоне новой коронавирусной инфекции, в настоящее время остается много «пробелов» и неотвеченных вопросов, касающихся частоты возникновения нарушения сперматогенеза и стероидогенеза , длительности течения и возможности медикаментозной коррекции.

Таким образом заболеваемость вирусом SARS-CoV‑2 как в острой стадии, так и в позднем постинфекционном периоде может оказывать каскадные эффекты на мужскую репродуктивную систему. Прямое действие на гонады за счет нарушения гематотестикулярного барьера, лимфоцитарной инфильтрации ткани яичка с развитием оксидативного стресса и как следствие митохондриальной дисфункции клеток Лейдига и Сертоли. Что более вероятно является причинно-следственной связью нарушения репродуктивной функции и развития гипогонадизма. И опосредованное воздействие на головной мозг (гипоталамус и гипофиз) через рецепторы АСЕ2(АПФ2) нарушая тем самым гипоталамо-гипофизарно-гонадную ось. Так же за счет циркуляция большого количества провоспалительных цитокинов и активных форм кислорода. Описанные патофизиологические механизмы вызывают нарушение продукции, как половых клеток(сперматозодов), так и секреции половых гормонов. Учитывая все перечисленные данные, мы пришли к выводу, что препарат для реабилитации пациентов должен иметь комплексное воздействие, учитывая каскадные эффекты нарушения, он доложен обладать выраженным антиоксидантным, органотропным, протективным и противовоспалительным эффектом. Выбор был сделан в пользу пептидного препарата эпифиза «Пинеамин». Пептиды пениалоцитов, входящие в состав Пинеамина, стимулируют секрецию эндогенного мелатонина эпифизом. Мелатонин-индолоподобный нейрогормон шишковидной железы контролирует множество физиологических функций, которые выходят далеко за рамки регуляции циркадного ритма. Более того, он может вырабатываться в других органах, таких как ЖКТ, почки, легкие, сетчатка и хрусталик глаза, гонады.

Эндогенный мелатонин за счет активации StaR-белка (Steroidogenic acute regulatory protein) отвечает за транспорт холестерина в митохондрии клеток Лейдига, тем cамым инициирует стероидогенез, опосредует противовоспалительный и протективный эффект, восстанавливая гемато-тестикулярный барьер, повышая активность антиоксидантных систем, нивелируя воздействия АФК на сперматозоиды, вызванные окислительным стрессом.

Приводим собственное наблюдение

Пациент М. 39 лет, обратился в клинику с жалобами на выраженную усталость, раздражительность, астению, отсутствие мотивации, снижение либидо, нарушение эрекции, эякуляторную дисфункцию (ретардированную эякуляцию), нарушенное засыпание. Данную симптоматику отмечает в течении 2-х месяцев. Манифестом заболевания считает перенесенную ранее новую коронавирусную инфекцию. Заболевание было подтверждено при помощи ПЦР теста. Течение проходило без ярких клинических симптомов, с явлениями аносмии и легкими вкусовыми перверсиями, без поражения органов дыхательной системы, явлений тяжелой лихорадки и симптомов вирусной интоксикации.

От специфического лечения, предложенного профильными специалистами, воздержался. Самостоятельно принимал витаминно-минеральные комплексы. Проявления Covid-19 купировались в течении 5-7 дней, повторное тестирование на наличие вируса показало отрицательный результат спустя 2 недели и пациент приступил к труду. Приблизительно через 3 недели стал отмечать нарастание симптомов, таких как: быстрая утомляемость, раздражительность, нарастающие явления астении, спустя еще несколько дней отметил снижение количества и качества утренних эрекций, снижение либидо, вплоть до анафродизии и эректильной дисфункции. Неоднократно обращался к профильным специалистам: урологу, терапевту, неврологу, проводилась адьювантная, антиоксидантная, и поддерживающая терапия, которая желаемого результата не принесла.

После обращения в клинику пациенту были проведены следующие обследования: УЗИ органов мошонки, общий анализ крови, общий анализ мочи, обследование гормонального фона, включающее в себя: общий тестостерон, ЛГ, ФСГ, глобулин связывающий половые гормоны, пролактин, ТТГ, Т3 и Т4 своб и проведено анкетирование по шкале МИЭФ-5. По данным УЗИ органов мошонки, общего анализа крови и общего анализа мочи отклонений выявлено не было, количество баллов по МИЭФ 5: 10 баллов (что соответствует выраженной степени ЭД) по данным гормонального скрининга отмечено снижение уровня тестостерона (6,2 нмоль\л), повышение уровней гонадотропинов (ЛГ-23 мМЕ\мл и ФСГ-41мМЕ\мл) и ГСПГ-124 нмоль\л, что в обычной практике могло быть интерпретировано как явления гипергонадотропного гипогонадизма. При ретроспективном анализе ранее проведенных гормональных тестов у данного пациента исследуемые показатели были в норме, следовательно, причиной нарушений могло быть стать последствия перенесенной коронавирусной инфекции.

Поэтому при выборе тактики мы исходили из собственного опыта и наработанных практических данных о использовании препарата «Пинеамин» у мужчин с нарушением репродуктивной функции. С учетом механизма действия препарата и эффектов эндогенного мелатонина мы были уверены в безопасности проводимого лечения. Данный тип терапии не стандартизован и в применении у мужчин описан производителем не был. Пациентов в доступной форме был проинформирован по этому поводу и получено информированное согласие на применение «Пинеамина» off-label.

Препарат применялся в стандартной дозировке 10 мг в сутки внутримышечно. Инъекции выполнялись в условиях медицинского учреждения под наблюдением врача. Первый курс проводился с измерением АД до и после инъекции спустя 30 минут. Инъекции осуществлялись ежедневно, в течении 10 дней, затем был перерыв в лечении 20 дней, после чего курс повторялся еще дважды в таком же режиме. За время использования препарата «Пинеамин» побочных, либо нежелательных эффектов как местных, так и системных зафиксированно не было.

С учетом механизма действия препарата, для оценки эффективности терапии контрольные лабораторные тесты и анкетирование проводились спустя 20 дней после каждого этапа терапии, т.е перед началом следующего.

Спустя 20 дней после первого этапа терапии пациент отмечал изменение глубины сна, уменьшение симптомов астении и утомляемости, улучшение копулятивной функции, увеличение твердости полового члена и появления утренних эрекций. Данные анкетирования по шкале МИЭФ-5 показали 16 баллов (что соответствует легкой степени ЭД), по данным гормональных тестов отмечалась нормализация уровней гонадотропных гормонов (ЛГ 6,4мМЕ/мл, ФСГ 8,2 мМЕ\мл) Общий тестостерон 12,3 нмоль\л (при нижней границе нормы 14,89нмоль\л) ГСПГ 63 нмоль\л, что было расценено как высокий показатель, не соответствующий возрастным нормативам. Последующие скрининги были проведены в планируемые сроки, их данные оказались следующими: на 60 день данные анкетирования по шкале МИЭФ-5 показали 19 баллов, общий тестостерон 18,9 нмоль\л, уровни ЛГ 2.2 мМЕ\мл, ФСГ 3.6мМЕ\мл, ГСПГ 45 нмоль\л. Из жалоб сохранилась усталость в послеобеденное время. На 90-й день от начала терапи спустя 20 дней после последнего курса «Пингеамина» оценка по шкале МИЭФ-5 составила 23 балла (отсутствие эректильной дисфункфункции) общий тестострон 28 нмоль\л, ЛГ 2.1 мМЕ\мл, ФСГ 3,2 мМЕ\мл, ГСПГ 35 нмоль\л, на момент последнего посещения клиники жалоб пациент не предъявлял и контрольные исследования показали полную нормализацию показателей.

Выводы

Таким образом, исходя из полученных результатов можно предположить, что применение препарата «Пинеамин» у мужчин безопасно и безусловно имеет положительное влияние на сексуальную функцию, репродуктивную систему и гормональную регуляцию в постковидном периоде.

Список источников

  1. Жуковская С. В. мл., Жуковская С. В. Влияние COVID-19 на мужскую фертильность: обзор литературы. Репродуктивное здоровье. Восточная Европа. 2020;10(6):701–709. https://doi.org/10.34883/pi.2020.10.6.006
  2. Сатьянатх Р. К., Сороут Д., Джаячандра С., Ганди А., Кэкер С. Физиологические и клинические аспекты COVID-19. Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Медицина. 2020;24(3):201–206. https://doi.org/10.22363/2313-0245-2020- 24-3-201-206
  3. Aitken RJ. COVID-19 and human spermatozoa-Potential risks for infertility and sexual transmission? Andrology. 2021 Jan;9(1):48– 52. https://doi.org/10.1111/andr.12859
  4. Кузьменко А. В., Кузьменко В. В., Гяургиев Т. А. Особенности лечения пациентов с мужским фактором бесплодия в условиях пандемии COVID-19. РМЖ. 2020;13:10–12.
  5. Сапожкова Ж. Ю. Влияние вируса SARS-CoV-2 на мужское бесплодие. Лабораторная и клиническая медицина. Фармация. 2021;1(1):8–13. https://doi.org/10.14489/lcmp.2021.01.pp.008-013
  6. Patel DP, Punjani N, Guo J, Alukal JP, Li PS, Hotaling JM. The impact of SARS-CoV-2 and COVID-19 on male reproduction and men’s health. Fertil Steril. 2021 Apr;115(4):813–823. https://doi.org/10.1016/j.fertnstert.2020.12.033
  7. Nassau DE, Best JC, Kresch E, Gonzalez DC, Khodamoradi K, Ramasamy R. Impact of the SARS-CoV-2 virus on male reproductive health. BJU Int. 2022 Feb;129(2):143–150. https://doi.org/10.1111/bju.15573
  8. Castañeda-Babarro A, Arbillaga-Etxarri A, Gutiérrez-Santamaría B, Coca A. Physical Activity Change during COVID-19 Confinement. Int J Environ Res Public Health. 2020 Sep 21;17(18):6878. https://doi.org/10.3390/ijerph17186878
  9. Grasselli G, Greco M, Zanella A, Albano G, Antonelli M, Bellani G, et al. COVID-19 Lombardy ICU Network. Risk Factors Associated With Mortality Among Patients With COVID-19 in Intensive Care Units in Lombardy, Italy. JAMA Intern Med. 2020 Oct 1;180(10):1345– 1355. https://doi.org/10.1001/jamainternmed.2020.3539